Стихия

Кем бы ты ни работал, сколько бы ни зарабатывал, чем бы ни увлекался – летать ты хотел, это точно. Хотел иметь возможность взять и полететь, а не сесть и поехать. как многие из нас, Едыге Какимжанов, будучи фанатом авиации и мечтающий о небе с детства, исполнил свою мечту.

У вас какая стихия? Ага, но я не про гороскоп. У меня там вода вроде рекомендована. А я воду не люблю. Я люблю воздух. Я люблю ветер, открытые пространства, красивые пейзажи.

Если поковыряться в памяти, то промеж других игрушек я очень уважал самолётики. Конечно, чаще я играл в солдатиков, но с самолётами я играл с каким-то благоговением. Чувствовал, что это что-то святое, ещё не открывшееся мне.

Двадцать лет спустя я уже вполне сносно разбирался в авиации для завсегдатая каких-нить форумов. Нашёл таких же фанатов авиасимуляторов. Так что, когда друзья начали замышлять прыжок с парашютом, я всеми пальцами идею поддержал.

В первый раз, не считая инструкторского лечения нас на протяжении 3 часов и 1 часа согласования с диспетчерами алматинского аэродрома, это было так.

Я не боюсь высоты. Я боюсь упасть. Поэтому, если перила хлипкие, то я боюсь смотреть вниз и подходить к краю. Но если перила надёжные или под задницей парашют – я обожаю смотреть с высоты. Я думаю, так оно и есть в моём понимании. Собственно я смотрел через дверь на землю. Теперь я делаю шаг и начинаю с удовольствием постигать диковинные ощущения вроде невесомости, мягкого удара ветра, трепет от одинокого полёта в необъятных небесах с ещё раскрывающимся парашютом. Однако организм не думает и о парашюте не знает. Поэтому после шага за борт ощущение, яростно прущее от организма и захлестнувшее мой разум на целых 3 вечных секунды, было:

-ЙЙООООООППППТТТТТ!!!!!!!

Что напрочь смело мои умственные наблюдения за ситуацией.

Неожиданно.

Страх второго прыжка в том, что ты знаешь чего именно и конкретно бояться, когда надо решиться на шаг за борт. В первый раз-то не знаешь и с дури прыгаешь.

А внизу виды – как с колеса обозрения, такого большого-большого. Нет, ещё больше. Если точнее, высота – километр. Ну, это как гостиница «Казахстан» высотой 100 метров. И так десять раз. И нет уродливых железок под ногами от этого колеса. И хрустально звенящий воздух. Комнатным голосом через полсотни метров общаешься с пролетевшим мимо товарищем. И немного страшно щупать карабины. Помнишь, что каждый по 12 тонн на разрыв, лямки по полторы тонны, каждая отдельная стропа – 150 кг, а строп два десятка. Но всё равно боязно. Так осторожно за предусмотренные там кольца тянешь парашют, а он мягко поворачивается в ту же сторону. И очень жалко, что высота неизбежно сокращается. А внизу досаафовцы ходят и в рупор кричат «Уже 50 метров. Свести ноги вместе. Приготовиться к приземлению.». Потом выбегаешь из-под парашюта, потому что не хочешь играть в игры под одеялом в чистом поле. И ждёшь чего-то. То ли когда станет понятно, что произошло, то ли когда появятся товарищи обменяться впечатлениями, то ли когда досаафовцы заберут парашют. И в задумчивости с друзьями до пивнушки. Ну не то, чтобы все молчали. Болтали, шутили, конечно, но между темами всегда проскальзывала какая-то хрустальная тишина.

Надо отметить, что у меня случайно получилось в тот раз устоять на ногах. Все однозначно утверждают, что это опасно, что обязательно надо желать падать на бок или ещё куда-то.

Но этим у меня приобщение к моей стихии не закончилось.

В Бурабае есть некий характерный камень, возвышающийся над озером. Мы на него полезли с сотрудниками. Но альпинизм – это всё равно не моё. Ближе к небу, но недостаточно близко. Руками не ухватишься. С парашютом вот можно урвать кусочек и унести в сердце. А с гор или с этого камня сколько ни пытался – не получалось. Так что стремление ввысь затаилось и ждало шанса.

Вы не поверите, но именно те же друганы, которые меня втянули в приключение с парашютом (а мы уже давно с ними состоим в игровом клане, который на нашем языке называется «эскадрильей») подошли ко мне однажды угрюмо и предложили не пиво в очередной раз, а подержаться за штурвал настоящего самолёта. Что я мог ответить?

На том же Бурундае, где меня бросали с Ан-2, есть остатки былого величия СССР и ДОСААФ в виде пяти клубов авиалюбителей: двух парашютных, двух клубов сверхлёгкой авиации и один клуб планеристов.

Мы опять пробрались на Бурундай и договорились, что нас вчетвером опять поднимут к небу. К нашим услугам предложили двухвинтовую Цессну типа «Тяни-толкай» – с пропеллерами спереди и сзади. На что мы вполне убеждённо потребовали «Як-18Т». Сразу после того как поняли, что эта Цессна прогулочная, а «Як-18Т» известен как учебно-спортивный. Нам ли после многолетних виртуальных боёв с Мессершмитами бояться пилотажа?

Хотя мы вели себя вежливо и понимали, что джойстик – это одно, а реальный аэроплан – совсем другое. Что это свято. Мы с должным уважением осознавали, что пришли сюда не кичиться, а осуществить неизвестный нам пока что ритуал прикосновения к небу. Он достаточно сложный для парней с джойстиками.

Итак, нам предложили оба аппарата – и «Цессну» и «Як».

Первый вылет за именинниками. Потому я сижу в «Яке» на заднем сиденье. На переднем – пилот и мой товарищ.

Кабина очень похожа на автомобильную, с теми же ремнями безопасности, что успокаивает.

Не могу не отметить, что положение пассажира «Яка» от положения пассажира авиалайнера почти не отличается. Разница в том, что в «Яке» кофе не подают, так как он обязательно разбрызгается ровным слоем по всей кабине. Ничего нового, кроме того, что в кресле очень сильно болтает.

А вот второй вылет… Ну теперь же я спереди, у второго штурвала, а товарищ теперь пассажиром.

Понятно, что взлетал пилот-инструктор, что я послушно держал руки на коленях. Прискорбно, что диспетчеры в тот день дали нам высоту только до 300 метров.

Наконец свершилось! Пилот отдал мне штурвал. Он его придерживал, разумеется, но ведь теперь я – один я решал, куда мне лететь!

Опять с известными ограничениями: тут алматинский аэропорт, там зенитчики (они сами не летают и другим не дают), сям вон тоже не надо.

Надо сказать, что в авиации очень много ограничений. И я уверен, что они «писались кровью» тех, кто их не знал и не придерживался.

Теперь обратно к восторгу.

Я! Пеший homo sapiens, про которого веками церковь говорила, что летать не суждено. Я, который, только на компьютере мог мечтать о небе! Вот этот я сейчас держу в руках штурвал моей судьбы! Я птица на протезах – в железной коробке, которая громыхает мотором, которая свистит крыльями, но я ведь птица! Я лечу!

Крылья мои, мотор мой, скоро они станут моими новыми руками и ногами, надо только чуток попрактиковаться и привыкнуть к своим новым конечностям.

И самолёт послушно закладывает виражи, следуя моим мыслям, послушно ниспадает к земле и опять рвётся в небо, к солнцу. Я всем телом чувствую скорость, нагрузки, и, наверное, скоро буду чувствовать малейшие дуновения ветра.

- Я – часть неба! Я гражданин небес! – пела душа.

Тут самолёт перестаёт меня слушаться, отдаляется от меня. Это твёрдые руки пилота взялись за штурвал и повели нас (ах да, тут же на борту пилот слева и друг сзади) к земле, к полоске, с которой всё начиналось.

Фух. Конечно занудно. Чужие бурные эмоции по непонятным причинам. Но когда-то летать смогут все, купаться в облаках, прыгать к солнцу, любоваться горами, как любуются птицы.

Так что держитесь, повествование продолжается.

В Астане есть мифический секретный аэроклуб. Настолько секретный, что я о нём не знаю. А когда узнал – около года не мог уточнить, где он побери находится. И вам не скажу.

Потому, что они с некоторыми отступлениями от своих инструкций сделали доброе дело – устроили нам показательный полёт.

Да, ладно. Смогли – устроили. Не смогут – не устроят. Эта авиашкола должна заманивать старшеклассников, прививать любовь к небу, с тем, чтобы Казахстан мог из них сделать своих лётчиков. Мы, тридцатилетние, не клиенты для них.

Хотя, если сможете найти, и они будут иметь возможность… Они смогут вам показать эту мою стихию.

В отличие от деловитого и мускулистого на взгляд «Як-18Т», аэропланы «TL2000″ изящные. Летают плавно, красиво.

Полёт на них должен быть, конечно, осторожнее, чем на ветеране «Яке». И, тем не менее, у него очень чуткий штурвал. Малейшее прикосновение, и ты поворачиваешься, пикируешь, набираешь высоту, почти так же мощно, как на «Яке».

А главное – совершенно восхитительный фонарь кабины. То есть остекление. Фантастический купол открывает сумасбродный обзор во все стороны, и, по ощущениям, даже вниз. Жалко, что степь есть степь и смотреть почти некуда. То ли дело горы.

Вот меня спрашивают люди, далёкие от авиации, «что я лётчиком не стал?». Да, верно. Пресса. Перестройка, неблагоустроенность военных, гражданских лётчиков. Испугался. Недавно нашёл мемуары пилота авиалайнера – Ершова Василия Васильевича. Он действительно это подтверждает: http://3cm.kz/1a68. Но я человек более приземлённый. Потому, что Ершов, низкий поклон ему, питается небом, дышит небом. Ему для жизни не надо джипов, домов. Ему «как воздух» нужен воздух. Но таки жаль, что у него нет джипов и домов. Такие люди как он заслуживают большего уважения от государства, которое он из раздельных волостей связывал в единую державу.

А я буду просто программировать и мечтать о небе. Следующий мой замысел будет в избавлении от мотора (http://3cm.kz/0ef6).

• авиация,
• воздух,
• парашют,
• самолеты

.KZ #01(01) Июнь 2010 Едыге «exec228» Какимжанов 1